— Не мудрено, что девочка заикается, что ее всю дергает, — проговорила дама и порывисто двинулась к ребенку.

— Маруся, пойдем! Мне надо идти по делу, — серьезно сказал офицер и решительно двинулся вперед. Жена пошла за ним, сопровождаемая благодарностью женщины и гулом бедноты.

Когда они вышли за калитку уже совсем стемнело. Свежий морозный воздух пахнул им в лицо.

— Боже, как там ужасно! — проговорила молодая женщина.

— Вот видишь, куда ты меня завела, Маруся. Ни извозчика, ни дороги.

— Прости, Володечка…

— Ну, теперь, по крайней мере, ты успокоилась? Сознала ошибку…

— Да, я вижу, что опять ошиблась.

— И сколько таких ошибок? Вот уже пять лет во всех городах гоняемся мы за призраками… Надо успокоиться и примириться… Завтра я беру билеты на поезд, и мы едем домой… Я измучился…

Молодая женщина остановилась в темноте, вся выпрямилась, точно выросла, и заговорила строго, внушительным, резким, отчаянным голосом:

— Гоняемся за призраком, ты сказал… Ведь ты не злой… И любишь меня… И любил ее… Нашу девочку… Зачем же ты так говоришь? Зачем ты мучаешь меня? Призрак — ты сказал… Нет, это не призрак!.. Разве могу я забыть… Ни одной минуты не забываю, что где-то живет без меня мое несчастное, украденное дитя и, наверно, мучается, страдает, обижено… Ни одной минуты не могу я не думать, не страдать о ней…

— Конечно… Конечно… Марусечка успокойся. Но все-таки, сколько мы делаем бесплодных усилий. Должна же быть мера… У меня есть дело, работа… Я могу невольно сделать упущения по службе… Мы расстроили свое здоровье… Ты подумай о себе и обо мне…