— Киренька у нас полковая командирша! — шутили с нею усатые воины.
А она их всех знала и любила.
Чаще всего девочку уносили к себе в лазарет сестры. Там раненых еще не было, и Мария Ивановна с радостью отпускала туда ребенка. Сестры за нею ухаживали, как за собственною дочерью, обмывали, обшивали ее, играли. И маленькая Кира больше всего любила бывать у «сестличек», как она говорила, и всегда с утра уже просилась:
— Чуб, отнеси меня к моим сестличкам… Мамочка, плиходи туда сколее…
Каждое утро все видели, как денщик бережно шел по улице и нес на руках малютку на другой конец деревни.
4
Мария Ивановна укладывала вещи. Предполагалось, что сотню её мужа на днях двинуть в тыл… Перед нею стоял раскрытый чемодан, и она что-то соображала, то клала белье, то вынимала, то опять клала… На лице её выражались и забота, и тревога…
Вдруг вдали ей послышались какие-то страшные звуки: топот копыт, гул, выстрелы, крики… Что это такое? Точно отголоски сражения… Или началась война, вдеть сражение?.. Как будто где-то вблизи…
Мария Ивановна поднялась, испуганная и дрожащая. Вот опять, опять… Что это такое?!
Она уже хотела было идти, узнать…
Как вдруг около окна раздалось хлопанье, порывистые шаги, крики…
И в фанзу влетел, как бомба, Иванчук, бледный, дрожащий…
— Ваше благородие… Барыня! Спасайтесь… Бегите! Там хунхузы… — закричал он не своим голосом.
— Кирочка!.. Кирочка!.. Где муж?.. Иванчук, беги за девочкой!.. — закричала молодая женщина.
На мгновение она остановилась. Потом стала метаться, что-то хватать…
— Иванчук, беги за Кирочкой, за барином… Спасайтесь! И я… И я… за тобою.