Они выбежали за дверь.

В деревне царило невообразимое смятение, крики, паника…

Было еще утро, туманное, серое. Гроза нагрянула неожиданно.

С одного конца деревни бежали солдаты, китайцы, женщины. Все кричали. Куда-то неслись казаки. Мимо бежавших без памяти Иванчука и Марии Ивановны промчался верхом есаул с казаками. Они на ходу одевались.

— Вернись, вернись… — крикнул Владимир Васильевич жене. — Садись на лошадь, бери девочку и уезжай… Там напали хунхузы и грабят деревню. Мы их проучим…

— Киру, Киру! — не своим голосом, отчаянным воплем матери крикнула молодая женщина и бросилась туда, откуда в панике бежала толпа… Люди, сестры, повозки, лошади все смешалось…

Дикая, шайка китайцев-разбойников — хунхузов, хозяйничала и грабила деревню, все разрушая, все уничтожая… Слышалась перестрелка.

Прошло немного времени. Хунхузы исчезли, а с ними исчезли маленькая Кира и одна сестра милосердия. Много унесли разбойники награбленного добра; несколько человек оказалось раненых и двое убитых.

Ужасу и отчаянию есаула и его жены не было границ. Молодая женщина, казалось, потеряла от горя рассудок. Она бросалась всюду, молила, просила, хотела сама бежать. Муж её страдал молча и стойко. Он сделал все, что мог, послал погоню, всюду написал, всех просил, всем говорил. Обещал китайцам большое вознаграждение.

Но война не останавливается перед страданиями человеческими и беспощадно идет вперед.

В один осенний пасмурный день есаул получил приказание двинуться со своим отрядом вперед. Долг — прежде всего. Он должен был оставить больную жену и забыть о потере дочери… Кое-как ему удалось отправить больную жену к родным, а гибель малютки он скрыл в своем исстрадавшемся сердце… И быстро двинулся он со свой сотней на помощь товарищам к Лаояну.

5