Девочка, заметив, что на нее обратили внимание, заныла еще визгливее прежнего:

— Миленькая, барынька, красавица, подайте Христа ради копеечку. Отец убит на войне… Мать без работы, больная лежит… Подайте несчастненькой, Христа ради!

— Пойдем, Маруся… Нельзя же в каждой нищенке видеть сходство, — настоятельно проговорил Офицер.

Дама, как будто вздрогнула, сделала несколько шагов, но потом опять остановились. Офицер взглянул на жену. Из её больших серых глаз неудержимо катились крупные слезы. Вся она вздрагивала от тяжелого, по-видимому, едва скрываемого горя.

— Ну, вот опять слезы! Успокойся, Марусенька… Смотри, на тебя обращают внимание… Успокойся же, голубка, — нежно шепнул офицер и взял молодую женщину под руку.

Она поспешно вытерла слезы и сказала, нагнувшись, нищенке:

— Девочка, подожди здесь. Я сейчас куплю тебе булок. Смотри, не уходи…

Дама быстро направилась к булочной. Офицер ничего не сказал и последовал за ней.

— Подайте, барин, миленький, красавец… Три дня не ела… Мать умерла… Отец на войне убит… Пожалейте сиротиночку… — снова заныла девочка, приставая к прохожим…

Народ то входил, то выходил из булочной, но почти никто не обращал на нищенку внимания.

Прошло довольно много времени, пока офицер и дама снова показались на тротуаре.

— Ах, Боже мой, где же она?! Где девочка? — воскликнула дама в черном. — Куда она могла уйти так скоро?!

— Вон, вон она! — как бы сама себе ответила она и улыбнулась счастливой, радостной улыбкой.

Девочка стояла на другой стороне улицы. Дама махнула ей рукой. Нищенка тотчас побежала к ней. Дама, не дождавшись, сама пошла ей навстречу, ласково протянув руки. Офицер остался стоять на панели.

— Посмотри, Володя, как она тряхнула головой… Точь в точь, как Кирочка… Правда, похожа? — крикнула дама с полдороги, обернувшись.