-Тощно, гаварищь, а можьет все-таки пагаварим, а? -Вон! Пошел вон!! Ее крик хлестнул по ушам, от неожиданности Самин отпрянул и чуть не присел. Испугавшись, как бы она незапустила в него графином, Самин нащупал за спиной ручку двери, готовясь к отступлению. Однако до атаки дело пока не дошло. Но Таня стояла, вне себя смотря на него, как раненая пантера перед последним прыжком, говоря всем своим видом, что еще одно слово, и Самину будет худо. Он первый раз видел ее такой и понял, что шутки плохи. -Зря ты так, Танющя,- выдохнул Самин, поворачиваясь к двери. -Я не щучу, а па-настъящему магу тэбе памочь, а ти как злой кощка. Ну и вилезай сама! И он вышел. То ли нотки человеческого сожаления, мелькнувшие в его голосе, то ли небольшая психологическая разрядка, а может просто и слабая надежда, словно соломинка для утопающего, вдруг словно встряхнула Таню. Что-то ей подсказало, что именно в этом узбеке кроется выход из создавшейся ситуации. Она подбежала к двери и выскочила в коридор. Самин уже подходил к лестничной площадке. -Самин, вернись!- позвала Таня и он тотчас же развернулся и пошел обратно, как будто ждал этого. -Зайди сюда. Самин прошел в кабинет. -Что ты имеешь в виду?- спросила Таня, присаживаясь на стул. -Я хачу сказать, щто магу тэбе помочь. -В каком смысле? -У меня есть немного денег, я бы мог дать тэбе взаймы? -Эх, Самин...Самин,- Таня впервые ему улыбнулась, иронически, горестно, но все-таки улыбнулась, от чего он затрепетал. -Да ты хоть знаешь, какая сумма мне нужна, чтобы расквитаться за эту пропажу? Ты хоть имеешь представление о ней? -Нэт, нэ знаю,- не моргнув глазом соврал Самин. -Сколко ти дольжна? -Ни много - ни мало, девятьсот рублей,- выдохнула Таня, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы. -Да, силно много,- задумчиво произнес Самин и запустил руку во внутренний карман гимнастерки. -Вот, пасматри! И, вытащив из кармана целую кипу измятых банкнот, он стал их пересчитывать. У Тани захватило дух.