Снял бы все кроме колготок, а дойдя до них, долго и неторопливо щупал бы и гладил ее бедра, попку, талию, мял бы ее высокую обнаженную грудь, любовался бы прелестью ее голого тела, просвечивающего сквозь тончайший нейлон колготок. Потом бы положил ее на топчан и стал бы снимать к олготки, а потом...От этих мыслей у Самина закружилась голова и стало трудно дышать. Являясь фетишистом с 14-летнего возраста, он жаждал именно такую женщину, тоненькую, стройную, ослепительно красивую, в короткой юбке и конечно же в колготках, одетых на голое тело. Ему хотелось, если не трахать ее, то хотя бы дрочить, и он уже знал, чем займется после ухода Тани и Бомбы. После осмотра складского помещения следовало провести небольшую формальность - подписать акт приема-передачи склада от Валентины Прокофьевны к Тане. Они прошли в кабинет и втроем сели вокруг письменного стола. Так получилось, что Таня села с торца почти рядом с Самином и, как и прежде закинув ногу на ногу, стала ждать пока Самин с Бомбой оформят акт. Она сидела в каком-то полуметре от Самина, до ее ног было рукой подать, и эта его рука находилась всего в нескольких сантиметрах от угла стола, возле которого и сидела Таня. Он видел, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окно, играли, переливаясь на ее нейлоне. Он видел каждую нить волокна ее колготок, а когда Таня случайно подвинулась на стуле и из под ее короткой юбки темной полоской выступил краешек перехода полутонов, Самин чуть не простонал и его рука невольно потянулась к краю стола. К счастью он вовремя спохватился и остановил этот безудержный порыв похоти. Скрепив акт своими подписями, Таня и Бомба встали и направились к двери. Валентина Прокофьевна пожелала Самину всего хорошего, попрощалась с ним и они с Таней пошли принимать далее резиновый склад. Самин бросил на Таню прощальный взгляд, полюбовавшись еще раз ее ножками в сапогах на высоких точеных каблучках, и когда женщины вышли, закрыл за ними дверь на запор и опрометью устремился в свою каптерку.