Терпеть больше мучения страсти он не мог. Сняв в каптерке штаны и вообразив во всех подробностях Таню обнаженную и в колготках, он от души обдрочился и вскоре кончил, запачкав стену напротив. 3. Через несколько дней Валентина Прокофьевна, передав все дела Тане, ушла на свой заслуженный отдых к величайшему счастью Самина, даже величайшему вдвойне, так как мало того, что ушла ненавистная ему Бомба, на ее место еще и пришла красивая сексуальная женщина. И если раньше Самин заходил в кабинет старшей кладовщицы, что находился на втором этаже штаба автобазы, с великой неохотой и смущением, то теперь он напротив - искал повода зайти лишний раз к Танюше. Повод он мог найти без труда - спрашивал с дилетантским видом, как оформлять приход-расход, как заполнять требование на выдачу запчастей, как вести журнал учета требований и прочее...На самом деле он все это прекрасно знал, и пока Таня объясняла этому "тупому" узбеку то или иное положение, он тайком пожирал ее глазами, пялясь на ее каштановые волосы, на ее худощавое лицо с большими глазами и длинными подведенными ресницами, на ее стройную фигурку и, конечно же старался увидеть ее ножки, которые как правило всегда находились под столом, и на которых всегда были какие-нибудь нейлоновые колготки. Часто ножки были недоступны для первого взгляда, тогда ему приходилось выбирать позицию для их рассматривания, стараться заходить со стороны стула, на котором сидела Таня. В этом случае он мог украдкой посмотреть на бедра. Колготки она меняла время от времени, то была в телесных, то в коричневых, то в черных. Он даже безошибочно мог отметить надевала ли она их раньше или нет. Иногда ему везло: когда ей надо было встать из-за стола и взять с полки шкафа какую-либо документацию. Тогда в течение каких-то секунд он мог созерцать ее стройные бедра, пока она шла до шкафа и обратно. Она всегда носила сапоги или туфли на высоких точеных каблучках и это еще более возбуждало его.