кухарок, поломоек, санитарок.

Они явились, небо замутив

кошачьей музыкой базарных споров,

шумливостью вечерних разговоров,

нелепым пеньем на один мотив,

весельем, нам давно уж непривычным,

и женским матом звонко-мелодичным.

Пошел по зоне радости трезвон:

а ну, по вкусу выбирайте жен!

Кто с той, субтильной, кто вот с этой тетей,

кто с Ленкою, кто с Домною, кто с Мотей...

И выбрали. Снимая с брака сливки,

мы опасались лишь оперативки:

с тех пор, как женщин дали на колонну,

она всю ночь шныряла неуклонно.

Но тут помог нам, на догадку скор,

сливая на ночь два враждебных стана,

наш лагерный механик и монтер,

известный кличкой Полтора Ивана.

С ним мало дел придется нам иметь,

и вот портрет достаточно подробный:

махновский облик, неправдоподобный,

бредовый рост и страсть все время петь...

Тот хитрый шифр и век не разгадать бы,

что Полтора Ивана изобрел:

мигнул два раза свет - кончайте свадьбы,

оперативник к вахте подошел!

Оперативник ступит за порог

вот это номер! Люди спят, как дети:

от них за тридевять земель порок

и налицо прямая добродетель.

И не додуешь ты, как ни хитер,

что держит ливер издали монтер!

На наши невзыскательные ложа

подушки водрузились в тот же час,

где вышиты девчонка, рюмка, ножик

и тут же надпись: "Вот что губит нас!"

И все ж недолго длилось наше счастье,

мы не сумели - редкое - сберечь:

явлению, достойному участья,

то счастье суждено было пресечь.

Семейная вдруг развалилась жизнь:

неделя, две - откуда ни возьмись

явилась в зоне трипперников сила!

Та - заразилась, эта - заразила...

Искали тщетно, как да почему,

кто первый получил и дал кому,