одаривая райскими мечтами

в угоду ли кокетству иль от скуки ...

Он был с обрядом схож, тот маскарад:

снималась блузка, стаскивались брюки,

все это на ночь заменял халат.

Процесс торжественный, неспешный, емкий

был родственным с замедленною съемкой.

Нет, Аська не спешила с этим делом

(оденется - и станет вдруг темно!),

благоговейно -с нами заодно

безукоризненным любуясь телом...

Что к внешности ее добавить вам?

Добавит прокурор, как говорится,

но кое-что могу добавить сам:

деталь, что портит и мужские лица.

Не ложка - капля дегтя в бочке меда,

но как красючку угнетал меж тем

тот грустный факт, что в тюрьмах год за годом

пришла хана передним зубкам всем!

Она не ртом смеялась - смуглым личиком,

а коль веселость пущая найдет

всегда ладошкой прикрывала рот

(жест, сделавшийся с давних пор привычкой).

Как все блатные, малость истеричка

(не будь, попробуй, коль вся жизнь на слом!),

она была чудесный парень, право,

весьма покладистого в общем нрава,

и нетерпима в этом лишь одном.

Она рассказывала о подружке:

родней сестры была ей та девчушка

("Мы вместе кушали", а это знак того,

что в мире нет ей ближе никого),

но подразнила раз "беззубым ртом"

и вмиг заклятым сделалась врагом.

А то окликнул, подойдя к ней близко,

стрелок (знать, приглянулась наглецу):

- "Эй ты, беззубая!" - иАська с визгом

когтями бросилась к его лицу,

да так, что тот попятился назад,

"Вот ведьма-то!" - пробормотал в испуге;

все шансы потеряв, был сам не рад

(спасибо, Аську увели подруги)...

События развертывались долго:

поэт почти по-вольному вздыхал

и даже, нарушая чувство долга,

ей подремать под утро разрешал.