Пальцами ощущаю, мокрые и горячие стенки, и ударяющие в ее лоно ритмичные толчки сзади. С каждым новым толчком мои девичьи пальчики все глубже и глубже, уходят в это кипящее, переполненное страстью сжимающееся лоно. Я вся горю. Чувствую, как по ногам моим медленно тянется ниточка сока. Меня все ошеломило, я поражена, я растоптана и опрокинута навсегда. Меня опрокидывает и выворачивает из детства эти сказочные ощущения и бьющая в руку и голову энергия совокупления. Страсть, несомненно, корежит мое, все еще полудетское сознание. От вибрации и сексуальной энергии тел у меня слишком рано, не слушая ритма внутренних часов, запускаются шлюзы и в кровь, разливающейся, как в половодье рекой, устремляются гормоны. Мгновенно я вся закипаю. И во мне, вопреки всякому ходу времени, слишком рано, просыпается женщина.

Мои действия не остаются без внимания и благодарности. И как только, прекращается движение бедер, она, все еще сидя на нем, тянет меня к себе, ищет горячими и дрожащими губами и целует.

Я обжигаюсь ее поцелуем. Ведь он совсем не похож, но те, что я тайком срывала и чувствовала с мальчишками. Это страшный поцелуй. Горячий, долгий, засасывающий до боли мои губы и останавливающий дыхание. В нем обжигающая страсть, неистовство заряженного энергией секса, женского тела. Меня как ударом поражает он в самое сердце. Когда он слабеет, и я ощущаю приливы крови, первое, что я делаю, я шепчу ей, этой неуклюжей, тощей и мокрой курице ее новое имя, которое проносится и слетает с моих губ. Я шепчу ей, что она теперь мой листик, Листочек. От этих слов она вздрагивает, лезет медленно, выпуская из под себя опадающее мужское достоинство. Удерживая руками себя снизу, садится на корточки, сжимается, и я вижу, как начинают трястись ее тощие и угловатые плечи. Она плачет. Я вижу. Я понимаю. Мне ее жалко, безумно жалко. Я озираюсь и вижу, что теперь ничего не происходит. Кубышка обнимается и целуется, а пара уже присела и отдыхает. Я ищу, беру свой портфель рукой, все еще мокрой от ее соков и ни на кого не глядя, выхожу.