— А что бы ты хотел, чтобы произошло?

— Если ты на самом деле невидимая, то скажи, можешь ли ты, например, поднять в воздух кресло, хотя тебя и не видно?

Каролинка рассмеялась.

— Конечно могу! Пожалуйста!

И в ту же минуту кресло, как бы само собой, поднялось в воздух, правда, сопровождалось это лёгким пыхтением невидимой Каролинки, потому что кресло всё-таки было тяжеловатое.

Да! Теперь наконец Петрик поверил в её невидимость. Он стоял растерянный, с открытым ртом.

— Что мне ещё прикажете сделать? — прозвучал любезный голосок Каролинки.

— Да, это не… значит… Каролинка, — вдруг воскликнул Петрик, — а я тоже смог бы стать невидимкой?

— Ты — невидимкой? — в голосе Каролинки прозвучало теперь сомнение и колебание. — Вот уж сама не знаю…

— Каролинка, я тебя умоляю! Сделай меня невидимым, — просил её Петрик. — Ты только подумай, как здорово бы мы могли вместе играть, если бы мы оба стали невидимыми…

Да, это, конечно, могло бы получиться очень здорово.

Но только — получится ли? Сделает ли бусинка это для Петрика?

Однако, стоит попробовать.

— Внимание! Сейчас ты, может быть, станешь невидимым! — Ты уже невидимый! Нет, тут что-то не так: ты уже должен был сделаться невидимкой, а я себя всё ещё вижу!

— Я тебя теперь тоже вижу! — сказал Петрик.

— Как же ты можешь меня видеть, если я всё ещё невидимая? — удивилась Каролинка.

— Да, я тебя прекрасно вижу, — уверял её Петрик. Он даже вытянул руку, чтобы тронуть её за плечо.

В эту минуту открылась дверь, и в комнату вошла тётя Агата.

— Каролинка! — позвала она, стоя в дверях.

— Слушаю, тётя, — отозвалась Каролинка, — тётя, не могла бы ты дать мне и Петрику чего-нибудь поесть?

— Конечно могу, но только перестаньте прятаться и идите сейчас же на кухню, я дам вам бутерброды с ветчиной.