Тут прямо к нашим ступенькам подкатили две машины – автофургон и микроавтобус – прибыла из Сарагосы специальная команда по борьбе с террористами, точнее – с их минами. У команды была овчарка, натасканная на мины. Она вытянула своего хозяина из микроавтобуса, повизгивая от нетерпения. Хозяин, молодой невысокий парнишка, одетый не в полицейскую форму, как остальные, а в спортивный великоватый ему костюм, строго прикрикнул, и пес разом послушно оцепенел, потом на пробу коротко взвизгнул и лег возле колеса, положив голову на лапы. Но глаза его продолжали следить за хозяином. Что-то напевая, парнишка поковырялся в своем освещенном внутренней лампочкой хозяйстве, захлопнул дверь, заметив нас, вежливо поздоровался и, на лету подхватив поводок рванувшегося вперед пса, поспешил за ним к составу.

– Ни хрена они не найдут, – проворчала негритянка Марта. – А у меня в Сарагосе выступление накрывается...

Вслед за командой народ потянулся к платформе.

– Не подходить, не подходить! – замахал кто-то руками, и пассажиры выстроились вдоль железнодорожного полотна как зрители.

Хозяин собаки, присев на одно колено, отстегнул поводок, и пес, порыскав, уверенно побежал вдоль вагонов. За ним на расстоянии следовал его хозяин – теперь он не отрывал взгляда от пса. Вдруг пес остановился у моего вагона, сунулся носом туда-сюда, в нетерпении подскочил и, присев на лапах, полез мордой под вагон.

– Ап! – страшным голосом крикнул ему хозяин и высоко бросил в сторону пса что-то вроде легкой палки.

Пес мгновенно развернулся, подпрыгнул, на лету поймал палку, а хозяин быстро подошел к тому месту, возле колесной подвески, и, нагнувшись, вытащил из-под вагона какой-то плоский предмет в полкнижки величиной. Он пошел по платформе навстречу остальным полицейским, держа перед собой то, что было, видимо, пластиковой миной, а пес бежал рядом с палкой в зубах.