Чувство опасности объединяет, а безопасности – разъединяет. Надо выпить за безопасность движения разъединенных душ. В баре Бианки тоже не было, а одному мне пить не хотелось. Я прошел еще один полупустой вагон, открыл двери в следующий и в салоне увидел ее. По телевизору крутили американский мюзикл, и она сидела с наушниками. Что у американцев получается – так это мюзиклы. Тут они всем дадут сто очков вперед. Впрочем, «Иисуса Христа» и «Кошек» написал англичанин. Англичане ставят себя выше американцев. Но это неважно. Бианка увидела меня и улыбнулась, кивнув на кресло рядом с собой. В ее вагоне вообще было пусто – только по парочке впереди и сзади. Я подошел и сел. Бианка сняла наушники.

– Хороший фильм, – сказал я. – Я его не видел, но музыку знаю. До-ре-ми... До-ре-ми... Ты слушай, я посижу и пойду.

– Я его сто раз видела, – сказала Бианка. – Лучше поговорим.

– Может, пойдем в бар?

– Может. Так ты правда путешествуешь по Испании? А где ты еще был?

– Нигде. Вру... был. Во Франции был, в Германии...

– У меня отец немец, – сказала Бианка. – Отец немец, а мать индианка.

– Теперь все понятно, – сказал я. – А то я гадаю, на кого ты похожа... Так твои предки индейцы?

– По матери.

– А у меня испанцы. По отцу. Я думал, у нас с тобой ничего общего, а оказывается, мои предки воевали с твоими. Поэтому мы и встретились. Чтобы заключить мировую.

– Мне это нравится, – сказала Бианка и переместилась в кресле, чтобы удобней на меня смотреть. У нее были узенькие бедра, в кресле им было просторно. – Ты веришь в переселение душ?

– Не знаю.

– А я верю. Наши предки – это мы сами. Мы вечны. Я знаю, что я уже была. Я знаю, что в другой жизни я была любовницей Распутина, мне было восемнадцать лет. Это я его убила.

– Распутина убил Феликс Юсупов. А Распутин хотел его жену – Ирину Юсупову, красавицу.

– Я была Ириной Юсуповой.

– А сейчас ты танцовщица?