- Вы отлично все понимаете сами, Леонид, - сказал я. - Зачем вам переводчик?

- Чтобы ты, дурак, с голоду не помер. Жрать-то надо. Стихами сыт не будешь.

Мы вышли из барака "Б энд Б" и, с некоторым трудом вытаскивая ноги из весенней свежей грязи, добрались до старого "олдсмобиля" Косогора. "Олдсмобиль" был в точно таком же состоянии, что и Косогор. Только одна дверь, водительская, открывалась.

- Залазь ты первый! - скомандовал он.

Цепляясь ногами за лишние, по-моему, рычаги и провода, я влез. Косогор, расправив полупальто, не спеша уселся на водительское место и начал не спеша рыться в карманах.

- Запомни первое правило трудящегося человека, - сказал Косогор тоном школьного учителя. - Никогда, ни при каких обстоятельствах - не торопиться. Платят нам почасово, так что спешить нам некуда. На, держи карту, будешь штурманом. А я буду водителем и стрелком-радистом. Хуево, что ты не умеешь водить car*... Здоровый лоб, давно бы научился...

- Где? Я всегда был бедным. Это вы у нас были привилегированным членом общества - председателем рабочего контроля. Я был поэтом, у меня денег не было...

- Работать не хотел, вот и был поэтом. Ну, поехали?

- Да уже давно следовало бы поехать, - съязвил я. - Вы сами-то автомобиль водить умеете, Леонид?

- У меня всю жизнь была машина, - гордо сказал Косогор.

- И в ГУЛАГе?

- Ну в ГУЛАГе нет, конечно. - Он вдруг расхохотался. - Там на казенных машинах возили... У меня и до войны была в Симферополе машина, и потом, когда из лагеря реабилитировали, я целых два "Москвича" разбил у нас на крымских дорогах.

"Олдсмобиль", как тяжелый танк, не спеша выполз из грязи на асфальт и, минуя запаркованные авто соседних с "Барни энд Борис" столь же важных лонг-айлендовских мелких бизнесов, вылез на дорогу с двойным движением. Вокруг, по крайней мере, куда достигал глаз, нас окружали новенькие индустриальные объекты.