- Кто вы такие?

- Мы от фирмы "Барни энд Борис". Мы хотели бы осмотреть ваш рентгеновский аппарат. Доктор Шульман дал объявление о продаже рентген-аппарата.

- Доктор Шульман мертв.

- Ни хуя себе! - воскликнул Косогор. Снял шляпу и почесал затылок. Спроси ее, когда он умер?

- Какое это имеет значение? - прошептал я. - Валим отсюда на хуй!

- Имеет. Мне нужно будет отчитываться перед Барни. Он с меня спросит. Что я ему скажу? Что доктор умер? Так он мне и поверил!

Я постучал в дверь.

- Простите пожалуйста, миссис, а когда умер доктор Шульман?

- Сегодня утром.

- Может быть, вы все-таки откроете?

В дополнение к женскому, из-за двери просочился мужской голос, и после короткого диалога дверь открылась.

- Извините, я думала, вы пуэрториканцы... - Миссис оказалась женщиной лет сорока, в халате. Блондинкой, вполне красивой, но начинающей полнеть. Это я дала объявление в газету. Я совсем забыла... Когда такое горе...

Рядом с нею стоял чернокудрый молодец явно латиноамериканского происхождения. Не пуэрториканец, но, может быть, аргентинец или бразилец... Такими в старых русских пьесах бродят по сценам приказчики, находящиеся в преступной связи с женою купца-хозяина.

- Ебарь! - громко констатировал Косогор, поглядев на молодца. - А старика они убрали. Спроси у нее, не передумала ли она продавать оборудование рентген-кабинета.

Я спросил. Мы узнали, что миссис зовут Присцилла, потому что "приказчик", схватив (именно схватив с цыганской порывистостью) ее руку, сказал:

- Присцилла, давай избавимся от этих бесполезных для нас предметов! Чем скорее, тем лучше!

- О'кэй! - согласилась Присцилла. И обратилась ко мне: - Поднимитесь, пожалуйста, на улицу и зайдите с главного входа.

Я послушно повернулся. Но бывший узник ГУЛАГа не поднял с пола свой портфель.

- Почему? - спросил он, стоя на моем пути.