Я так и не понял, светит мне с ней, или нет, но забил стрелку не следующий день. Она не отказывалась, но опять - с какой-то неохотой, словно ее кто-то заставлял давать согласие.
Неделя прошла в идиотских прогулках по городу, во время которых я не очень продвинулся. Домой она ко мне идти отказывалась наотрез. Были в кафешке, ели мороженое. Ну, как обычно. Она рассказывала мне про всякие прочитанные книги по философии и прочей ерунде. Я послушно слушал, но все косился на ляжки. Мне уже хотелось, и я потихоньку начинал сердиться. Время поцелуев началось как-то незаметно, сначала у подъезда ее дома. У нее были холодные губы, как у снежной бабы - хотя морозы еще не начались. Целоваться она не умела. Первый раз я постарался залезть языком в ее рот, и сразу почувствовал ее искреннее удивление, когда мы столкнулись языками. Тогда же, как-бы нехотя, она уступила моим рукам и пустила меня под блузку. Я возбудился до крайности, впервые потискав ее грудь, очень крепкую, стоячую, как у гимнастки. Я бродил руками по ее спине и потел от желания - и что интересно, меня особо возбуждал ее невинно-равнодушный вид, с которым она мне "разрешала" ее потрогать.
После этого дня мы целовались и обжимались при каждой встрече. Обычно я, возбужденный до безобразия, тискал ее под пальто, залезая в самые дебри, даже умудрялся проникать в трусы и почесывать ей лобок. И ниже. Там я осторожно трогал пальцем то место, где, по моему мнению, должен был быть клитор, и пытался изображать интимную ласку, очень недолго, потому что она успевала оттернуть мою руку. Но и этого времени для меня было достаточно, чтобы понять, что девочка суха, как щепка. Как старатель, я пытался ее возбудить разными способами - хотя-бы для поддержания собственного авторитета, но бесполезно.