Так продолжалось какое-то время, пока не наступил день, когда она начала говорить откровенно. В этот вечер было холодно - начало января. Уставший от трудов, я прислонился к чуть теплой батарее отопления. Она запахнула пальтецо, поправила вязаную шапочку, и сказала:
- Если тебя это грузит, то можешь сильно не стараться.
- Почему? - грустно спросил я.
- Потому, что я фригидна, - со злостью сказала Элла.
- Не может быть, - из вежливости я попытался ее успокоить.
Она на меня даже не посмотрела.
- У меня нарушена возвратная чувствительность. - Она вздохнула. - По всем признакам.
- Это еще что такое?
- Ну, когда перерезаны задние корешки спинного мозга. Слишком сложно?
- Нет, - соврал я, - очень понятно.
Она вздохнула, и выдала:
- По закону Белль-Мажанди передние корешки состоят из центробежных волокон и являются двигательными проводниками, а задние - из центростремительных и проводят чувствительность. Часть чувствительных волокон переходит из заднего корешка в передний, а если перерезать задний корешок, то возвратная чувствительность нарушается.
Из всей этой галиматьи про корешки я понял только то, что у нее якобы что-то не в порядке с мозгом на спине. Ну и что, - подумал я. - Ведь разок можно перепихнуться и без всего этого.
Она словно угадала мои мысли.
- Завтра моя мать уедет к бабушке. Хочешь прийти ко мне? - Она смотрела в сторону, на противоположную стену.
Я очень быстро сказал:
- Хочу.
Она тяжело вздохнула. - Ну так приходи... часов в пять.
И после паузы, тоскливым голосом:
- Когда-то же нужно решиться.
Номер ее квартиры я уже знал.
На следующий день, ровно в пять, я стучался в дверь.