И я права.

Он говорит:

– Я сперва помою окна изнутри.

Ставит лестницу у стены, там, где окно задней комнаты с кроватью.

– Ты мой стекла сверху, а я займусь нижними.

Пит наполняет ведро водой. Я осторожно взбираюсь на лестницу. Он протягивает мне губку, я едва не теряю равновесие и расплескиваю воду. Он осторожно подхватывает меня и гладит.

– Вот бы заняться этим на лестнице.

– Эй, Пит, помог бы лучше. Залезай.

Он, весьма возбужденный, поднимается на несколько ступенек.

– Пит, я боюсь! Сейчас упаду.

– Держись хорошенько, Мария!

– Ах! Ну вообще-то я ничем не рискую, я и так пала ниже некуда.

Мы смеемся. К счастью, лестница надежно закреплена между стеной и кроватью.

– Приятно, верно? На лестнице-то… Мне всегда этого хотелось. Когда подглядывал через окно за женщинами, я всегда представлял их на лестнице.

Мне довольно быстро удается доставить ему удовольствие. Теперь нужно протереть стекла и все убрать. Я быстро вытираю воду на полу.

– И пожалуйста, Пит, не забудь лестницу!

Занавески задернуты

Луиза, 1964

Понедельник. После выходных я с новыми силами готова выйти на панель. В следующий вторник я собиралась провести двухнедельный отпуск с Вимпи, так что нужно было разжиться деньгами. Вимпи подвез меня до Форбургвал и крикнул на прощание «Чао!».

Выходя из машины, я заметила белую кружевную занавеску на витрине. Странно. Ну ладно. И я отправилась к себе в комнату, чтобы переодеться. Приготовившись, я собралась устроиться в витрине. Отдернула занавеску и тут же увидела у входа полицейского. «Это что еще за новости? Что тут делает легавый?» Я постучала по стеклу. Может, он решил навестить нас в свои рабочие часы? Никакой реакции. Он так и торчал там, неподвижно, как дерево. Мне это начинало действовать на нервы.