- Свободен, - негромко, но совершенно четко произнес он. По сути дела это был приказ. Так говорят очень уверенные в себе люди, не сомневаясь в том, что их приказ будет выполнен.
Коля открыл рот и беззвучно пошевелил губами. Наверное, он был слегка потрясен. Почесав под мышкой, он повернулся, и направился внутрь дворика, очевидно к своему навесу. До нас донеслось неразборчивое бурчание, которым Коля высказывал свое недовольство к такому повороту дела.
- Я пойду, - пролепетала я.
Мужчина повернулся ко мне и снял очки. Глаза у него были, как ни странно, грустные. Серые и грустные. Он был не слишко аккуратно побрит, но тщательно подстрижен. Тонкие губы, и подбородок с ямочкой. На нем была темно-бордовая сорочка с коротким рукавом, и помятые коричневые джинсы.
- Послушай, - сказал он негромко, спокойно меня разглядывая, - я вижу, ты серьезная девочка. - Он так и сказал - "девочка", и меня это задело. Почему-то девочкам ужасно не нравится, когда их так называют, даже если они такими являются. Я вот была наполовину девочкой - не буду вдаваться в подробности, может быть, позже.
- Я... я... - на меня напал словесный тик.
- Стоп, - быстро сказал он. - Достань мне самогона. Литр, два, три. В деревне. Можешь? - Он пристально смотрел на меня, и эти серые глаза меня гипнотизировали.
Я молчала, пригвожденная к месту его взглядом.
- Поехали, - сказал он мне. - Поехали в вашу деревню. Ты мне покажешь, где взять, а я возьму сам. - И тут из накладного кармана сорочки он достал очень знакомую мне бумажку. Она была такая красненькая, очень симпатичная на вид. Это была советская десятка. Червонец. Одна треть моей стипендии.
Он протянул руку и всунул червонец мне за пазуху. Я была настолько заторможена, что позволила ему это сделать, и не пошевелила пальцем, чтобы достойно выйти из ситуации.