Он даже не снял с меня трусы, которые у меня, конечно, были. Я кончила остро, и как это бывает с теми, с кем это случилось впервые, не поняла, что со мной. У меня мелькнула мысль, что это странное ощущение из-за того, что я выпила самогона.

Между тем он понял, что со мной произошло. Он был очень опытный, подлец. Теперь я это знаю, хотя мне не становится легче.

Наверное, мне было неудобно. Возможно, но я почти не чувствовала ничего, кроме томной усталости и слепой нежности к человеку, который наклонился на до мной и целовал мне колени. Он расстегнул мой любимый рабочий халат, и приподнял мои ноги повыше, чтобы я могла опираться голыми ступнями (шлепанцы я давно отбросила) о сиденье. Сам он пристроился, скорчившись, внизу прямо передо мной - может быть, это и выглядело смешно, потому что места там было меньше, чем мало, но чувство юмора у меня в ту минуту отрезало начисто. Он ласкал внутреннюю поверхность бедер руками и языком, пока я не возбудилась снова. Мое дыхание изменилось, и он понял, что со мной. Он поднял голову, и посмотрел на меня. Я закрыла глаза, и снова открыла их. Я сказала - да.

- Да, сделай что-нибудь.

Кажется, голос у меня был жалобный.

Он бережно оттянул мои трусики снизу, сдвигая их в сторону и открывая мои нестриженные, неопрятно обросшие волосами половые губы. Отчего-то мне стало страшно. Он потрогал там языком, а я положила руки ему на затылок. Он там что-то облизывал, а меня бросало из жара в холод. Потом он нащупал какую-то точку и с ужасной силой всосал ее внутрь - и это было нестерпимо больно, и я вскрикнула. Он удивился. Искра подозрения мелькнула в его глазах. Он облизал губы, которые видимо были соленые от моего сока, и сказал:

- А я ведь ничего не делаю...Случаем, ты не девочка?

Я уже упоминала, что в описываемый момент была наполовину девочкой, а наполовину неизвестно что. Так получилось.