— Мой отец был скотиной и пиратом! Да, да, не таращьте глаза! Только у вас «цивилизованных» англичан это называется каперство. Мой папаша захватил мою несчастную мать и сделал ее своей наложницей! Так что я не англичанин, я сын своей матери, поняли христианские собаки!! Кстати своего папашу я продал в рудники! Так что сами понимаете!

— Но наш отец даст гораздо больше!

— Согласен. Но это опасно! И незачем рисковать! Мы все равно идем в Занзибар!

— Сэр, умоляю вас…

— Достаточно! Али, Махмуд, доставьте этих птичек на корабль. Головами за них отвечаете!

Двое верзил молча кивнули головами. Мгновение, и Элен почувствовала, будто стальные клещи сомкнулись у нее на плечах. Еще мгновение, и она оказалась на плече одного из пиратов. Подняв голову, Элен увидела, что Эмили также покоится на плече верзилы. Голова ее закружилась, и несчастная девушка, не вынеся потрясений, потеряла сознание.

Выйдя со своими пленницами на палубу, Бингс заметил, что шлюпка для людей Гринвуда уже спущена на воду. Экипаж занимал места, вяло переругиваясь, весь, кроме своего капитана. Гринвуд стоял возле борта и ждал девушек. Увидев своих пассажирок на плечах пиратов, он побелел от гнева, и с рычанием бросился на Бингса. Это был бросок отчаяния. Легко увернувшись, Бингс выхватил короткую шпагу и всадил ее в несчастного Гринвуда. Тот рухнул как подкошенный, несколько конвульсивных движений, и несчастный замер навеки. На корабле воцарилась пауза, все замерли в тех местах и позах, в которых их застала это быстрая и кровавая расправа. Воцарившуюся тишину разорвал голос Бингса:

— Ну, что застыли?! Ей, вы на шлюпке, проваливайте! Ваш капитан сам виноват! Остальные, Мустафа, собери людей, будешь управлять этим судном, пойдешь в кильватере! Агабек, осмотри трюмы, доложишь! Остальные на «Ласточку»! Пошевеливайтесь, черти! Пошевеливайтесь!

Пираты бросились выполнять приказ своего вожака. Не прошло и получаса, как оба корабля, распустив паруса, покинули место трагедии, держа курс на юго-запад, к африканскому континенту.