В Ла Куполь шумела и плескалась бессмысленная жизнь, как она плескалась до этого уже с пол-столетия. В добавление к обычной, богатой и сытой "богеме", к дантистам, интеллектуалам и хорошооплачиваемым служащим больших промышленных корпораций, по меньшей мере две компании моделей и фотографов оказались сегодня вблизи столика, за который метр-д-отель посадил старика и медленно восходящую звезду-писателя. Время от времени юные пезды на длинных ногах, поколыхивая телами проходили мимо в туалет, освежить краску на губах и мочеиспуститься, и писатель, отвлекаясь от старческих историй, завистливо посматривал вслед каждой пизде. Еще позавчера он сам настоял на том, чтобы жившая в его квартире, спавшая с ним в одной постели такая же безмозглая двадцатилетняя пизда-модель выселилась немедленно, но вот уже наслаждался видом вихляющихся бедер и колыхающихся волос и оголенных ног...

Старик больше не смотрел на женское мясо. Хуй очевидно у него уже не стоял. Взамен старик с жаром говорил о том, что он убежденный антикоммунист (двадцать лет уже он три раза в неделю писал скрипты для антисоветской радиостанции, финансируемой американцами, его антисоветизм приносил ему ощутимый доход) вообще о жизни своей, о женах своих, о своем двадцативосьмилетнем сыне и отце своем... О том, как меняются галстуки и вообще наряды каждые пять или десять лет и что у него уже целый чемодан галстуков, которые устарели, и что у него скопилась масса пиджаков, которые тоже устарели... Еще старик говорил о России, о русском человеке, о русской истории. "Скажите мне честно, есть ли по вашему мнению антисемитизм в России?" -спросил он, наконец, писателя...

Старик должен был платить за обед. Но писатель, проводив взглядом очередную самую яркую пизду в красном коротком платье, с выпуклым маленьким животиком, на длинных ногах, светловолосую как та школьная принцесса, с яркими губами пизду, все же сказал что антисоветизма в России не больше, чем в любой другой стране, в той же Франции его не меньше.