Рядом с ними усаживалась компания бизнесменов и их жен, назойливо оснащенная жилетами и галстуками и иными мелкими деталями туалета, включая автоматические ручки, бумажники, носовые платки, курительные трубки и пластиковые кредитные карточки, которыми они все вертели и поблескивали. Двое, помоложе, имели усы, как полицейские. Жены бизнесменов были уже изношенными тенями с сумочками во вспухших венах руках. Тени однако покашливали время о времени.
Вокруг четырех огромных букетов, как всегда возвышающихся в зале, кучевыми и слоистыми облаками плавал перламутровый дым. Строгие официанты в черных токсидо и их помощники базбои в белых пиджаках были привычно и деловито занято производственным процессом. Без эмоций заняты, эмоции проявлялись только в их взглядах заправленных на проплывающие мимо женские крупы.
Парень похожий на водителя трака, в больших джинсах, пришел прямо с улицы поссать в туалете фешенебельного ресторана, гордясь своей простонародной наглостью. Доказывал, что он тоже человек. Выходя, он нахально-долго теребил зиппер джинсов и агрессивно посматривал по сторонам... Вызов его однако никем не был принят и он вынужден был опять выкатиться на улицу. "Возможно он повторяет свой номер несколько раз за вечер" - подумал писатель.
Старик уже говорил о своих встречах с русскими диссидентами, и о том, что многие из них, живя во Франции по 10 лет, не умеют даже прочесть меню в ресторане. Писателю было безразлично умеют ли диссиденты прочесть меню, или остаются благодаря своему невежеству голодными, он занимался своим любимым делом - наблюдал с профессиональной ловкостью ресторанную толпу. Еще он подумал, что хорошо бы заказать очередные пол-бутылки вина, но почему-то ему стало жалко денег старика, заработанных на антикоммунизме, и он воздержался от изъявления желания.