Устранив последнюю преграду, Стас некоторое время, не раздеваясь сам, восхищённо смотрел на распростёртое перед ним обнажённое тело: гибкий стан; крупные упругие груди с огромными фиолетовыми пятнами сосков; округлый, словно чаша, живот; треугольничек чёрных волос меж двух прелестных ножек... Упав на колени, он принялся целовать это божественное тело. Всем своим существом внимала Ольга бесчисленным, сыплющимся градом поцелуям, покорно поочерёдно подставляя под них губы, глаза, шею, плечи, живот... Вдруг, гремя пружинами, кровать ушла куда-то вниз. Стас продолжал целовать её, держа на весу в своих объятиях. Пробороздив живот девушки сверху донизу, его губы ткнулись в пышную кипу иссиня-чёрных волос. На мгновение Стас замер, словно прислушиваясь к чему-то, а затем, раздвинув девичьи ножки, стал целовать трепещущее, влажное лоно. От прикосновений его пылающих губ Ольга невольно застонала.

Бережно опустив свою драгоценную ношу обратно на кровать, Стас начал поспешно срывать с себя одежду. Бесконечно долго! Наконец он вновь оказался возле Ольги, приник губами к её груди, посасывая её, точно младенец. Чтобы не закричать от охватившего её сладострастного чувства, Ольге пришлось изо всех сил вцепиться зубами в подушку. Ладони Стаса скользили уже по внутренней стороне её ног. Ольга развела их пошире. Теперь его пальцы касались уже самого лона, похлопывая, поглаживая трепетную плоть, перебирая кудрявые маслянистые волосы. Скользнув между полураскрытых губ, они принялись поглаживать клитор. Сладкая мука становилась невыносимой. Грудь Ольги учащённо вздымалась и опадала, сердце стучало, как после стометровки, тонкий стан трепетал. Ну давай же, давай, молили глаза. Я больше не могу...

Уступая этому немому призыву, мужской член неторопливо, словно нехотя, раздвинул девичьи ноги и ринулся вглубь. Острая боль пронзила Ольгу, вырвав из груди хриплый гортанный крик; на глаза навернулись слёзы. А член уже сновал взад-вперёд, с каждым разом проникая всё глубже и глубже внутрь неё.