Постепенно движения Стаса становились всё резче и азартнее, а вместе с тем и ощущения, в которых утопала Ольга - всё головокружительнее. И вскоре новое, неведомое доселе чувство заглушило в Ольге всё остальное. Слёзы боли мешались со слезами радости; она почувствовала, как её руки и ноги немеют, покрываются "гусиной кожей", по телу разливается приятная щемящая слабость.
Казалось, они несутся куда-то в бескрайнюю высь, с каждой секундой удаляясь всё дальше и дальше от грешной земли. Полёт прекрасен и восхитителен. Со свистом проносятся мимо застывшие в испуге птицы, ханжески благоразумные облака. Они возносятся всё выше и выше. Всё ближе и ближе к раскалённому диску Солнца. Вот-вот оно сожжёт своими палящими лучами дерзких влюблённых, осмелившихся потревожить его покой. И в тот момент, когда жар становится уже нестерпимым, они растворяются друг в друге и парят в бездонной синеве, слившись воедино. Симфония страсти заполняет собой весь мир. И даже видавшее виды Солнце, сменив гнев на милость, не жжёт их больше, а лишь нежно поглаживает своими золотистыми лучами...
* * *
Смешно вспомнить, но даже после почти двухлетнего знакомства они боялись прикоснуться друг к другу. Ему всё казалось, что у Ольги кто-то есть: она никогда не бывала одна, вокруг так и кружились стаи ребят. Выбирай на вкус... С ним она была приветлива, но не более. А с другими... Ему мерещились нежные взгляды, двусмысленные улыбки. Стас ревновал её к Илюшке, Жеке и обоим Серёжкам сразу. Находиться рядом с ней, чувствовать её близость и не сметь ею воспользоваться, покорно наблюдать, как она любезничает с другими, было воистину божественной мукой.
Ольга вообще на удивление легко сходилась с людьми. Отправилась как-то с компанией в поход, и познакомилась в лесу с двумя милыми одинокими стариками, лесником дедом Мазаем и его женой бабой Настей.