- Я хочу, - сказала она своим голосом маленькой девочки. - Сейчас.
Открылась дверь, мать заглянула в комнату и сообщила, что Карен Танненбаум приехала за дочерью.
* * *
На похоронах было много народу, и все обсуждали, какой ужасной смертью погиб доктор. Как будто смерть не ужасна сама по себе... подумал Рамиро. Когда он поднялся по лестнице в дом, обходя столовую, где стоял уже закрытый гроб с телом Танненбаума, он увидел Арасели, приближающуюся к нему. На ней было легкое черное платье, стянутое в талии, с широкой юбкой ниже колен. С черными, гладкими, свернутыми в жгут волосами. Рамиро подивился, откуда взялась такая красота и такая хитрость в ее взгляде, когда она его поцеловала. Ей было тринадцать лет, но, черт возьми, как она выросла за эти последние часы. Ему стало страшно.
Арасели уверенно взяла его за руку и сказала:
- Пойдем, - и пошла к выходу, не дожидаясь его ответа.
Они уходили от дома по немощенной дорожке, и Рамиро упорно молчал, чувствуя, как смотрят ему вслед, понимая, что поступает неблагоразумно. Но в то же самое время он называл себя параноиком - у людей не было причины плохо думать о девочке, которой всего тринадцать лет и у которой только что умер отец; или о Рамиро, который был ей чем-то вроде старшего брата, учившегося в Париже и только что вернувшегося в Чако.
Арасели незаметно сворачивала с дороги. Рамиро обернулся назад: дом Танненбаумов остался далеко позади. Арасели подошла и прислонилась к дереву, ствол его был слегка наклонен. Она возбужденно дышала.
- Не беспокойся.
Она легко провела ладонями по бедрам, с намеком сверху вниз. Дыхание ее стало тревожнее: она вдыхала воздух открытым ртом.