Не успевали они опомниться от оглушающего чая, как приходило время убойного обеда.

Только на королевской кухне вымывали последнюю тарелку после обеда, наступало время полдника, пока неторопливо полдничали, день склонялся к вечеру, и, кажется, сам Великий Торакатум искушающе шептал: “ пора ужинать…”

А чтобы в промежутках между приемами пищи гости из Акватики, (упаси Хранители Королевской Кухни от такой беды!) не упали в голодный обморок, в комнате данюшек стояло громадное блюдо, ну просто пузатый тазик на подогнувшихся ножках, доверху наполненный сладким хрустящим хворостом, чей запас постоянно пополнялся свежевыпеченной порцией.

Друзья начинали жевать с утра и прекращали поздним вечером. И многочисленные посетители дворца тоже.

Королева Ньяма не только любила сама поесть, но и обожала кормить всех, кто попадал в ее поле зрения.

А кто покушать не любил, решать дела ходил в ратушу.

Как-то утром они завтракали в обществе Королевы Ньямы. Для нее этот завтрак был всего лишь третьим по счету.

В кухню вошел высокий человек. Лицо у него было усталым и грязным, одежда в пыли.

– Королева, их не удалось остановить… – хрипло сказал он.

Кого не удалось, где не удалось, почему не удалось, – ничего не поняли данюшки.

Но глаза у Королевы Ньямы из веселых сразу стали грустными, как у тяжело больного человека.

– Магистрат знает? – вздохнув, спросила она.

– Разумеется. Они выслали новое подкрепление.

– Подожди-ка.

Тяжело ступая и шурша на каждом шагу многослойными шелковыми юбками, Королева Ньяма вышла.

Вскоре она вернулась с толстым, потрепанным по краям рулоном.

Безжалостно сдвинув на край стола чашки, ложки и тарелки, она расстелила рулон, оказавшийся картой Ньямагола.

Все в кухне, включая поварят, молча столпились вокруг стола, глядя на карту. Там были нанесены земли Ньямагола и сама столица в центре.