Против кухни он ничего не имел, но Королеве представиться хотелось раньше, чем ужинать.
– Знаю, не волнуйся, – невозмутимый отец Затычки привел их прямиком на громадную кухню.
Там царило оживление, пылали длинные печи, булькали на их плитах кастрюли и скворчали сковороды со снедью.
Повара резали мясо и овощи, поварята чистили горы картошки, морковки, лука и чеснока, кто-то мешал закипающее молоко в кастрюле, чтобы не пригорело, а одному поваренку работа досталась и вовсе исключительная: он посыпал сахарной пудрой свежеиспеченный хворост, каждый раз не забывая хорошенько посыпать и собственный язык.
А на отдельном столе ловко месила белое пушистое тесто толстая тетушка в лихо сбившейся набок короне.
– Приветствую вас, Королева Ньяма! – почтительно обратился к ней отец Затычки.
Королева подняла голову и широко заулыбалась:
– А-а, гости из Акватики! Ну, здравствуйте, здравствуйте! Добро пожаловать в Ньямагол!
Она вытерла испачканные мукой руки о фартук, привычно поправила пышно взбитые вверх волосы и вернула корону в нормальное положение.
– Тесто сегодня подошло раньше, чем я думала, – просто объяснила она, снимая передник.
Добродушное лицо Королевы Ньямы с дюжиной подбородков было малиновым от кухонного жара.
– Голодные, наверное, – даже не спросила, а сделала вывод она, глянув на юных Гонцов и не успели данюшки рта раскрыть, как оказались за огромным обеденным столом, стоявшим тут же, в кухне.
Поварята принялись уставлять стол блюдами со всем, чем могла похвастаться Королевская Кухня Ньямагола.
Друзья без особых разговоров принялись за еду.
Странно, конечно, думали данюшки, что Королева сама месит тесто для пирогов, но чужие обычаи не всегда понятны. Может, в Ньямаголе только так и принято? Затычка хотел спросить, потом раздумал: попадешь еще впросак, поварята на смех поднимут, а время все узнать у них, данюшек, будет.
Отец Затычки уплетал за обе щеки почище данюшек, но что самое интересное, не отставала и Королева Ньяма, тоже севшая с гостями за стол. К концу незапланированного ужина она управилась с куда большим количеством еды, чем все четверо Гонцов из Акватики.