– Давайте ловить кайф под «Битлз»!

На плите в неимоверных размеров кастрюле дымилось и булькало странное варево. Дар то и дело подскакивал к этому чану и решительно кидал в суп очередной ингредиент. Казалось, что он отправляет туда абсолютно все съестное, которое попадается под руку. Тем не менее результат превосходил все ожидания: густой суп был отменно вкусен. Видимо, рецепт все-таки существовал в сознании Давида Яковлевича.

Звонок трезвонил непрерывно: к Деду приходили молодые писатели и поэты – иногда талантливые, иногда сумасшедшие, иногда талантливые сумасшедшие. Всех он кормил и наставлял своим старческим скрипучим голосом…

Именно Давид Яковлевич дал мне почитать самиздатовские книги Солженицына и Шаламова. Дар прививал молодежи вкус к настоящей литературе…

Я показал Деду стихи безумного Миши, сказав, что их автор – мой знакомый, который очень робок и стесняется принести свои сочинения лично. Реакция Дара и участников, если можно так выразиться его кружка, превзошла все мои ожидания. Они в один голос заявили, что стихи талантливы: в них есть особая оригинальность, дыхание. И попросили срочно привести автора!

Таких восторгов я не ожидал. Я шел домой как громом пораженный. Боже мой! Поэт, который последние десять лет жизни провел в психиатрической больнице. Талант, который через два года будет уже не говорить, а мычать! Гений! И опять меня мучили мысли о том, чтó есть человек, чтó есть личность, чтó есть творчество. Как, из чего оно рождается?

А я-то, наивный, хотел людей разыграть. Сказать что-то типа:

– Вы думали, что стихи писало юное дарование? А вот и нет! Их автор – мой пациент, сумасшедший Миша.

Но после всех этих похвал я не мог так поступить. Я выставил бы уважаемых мною людей полными идиотами…

Следующее мое профессиональное впечатление еще ближе придвинуло меня к выбору специальности.