Сам он, по-моему, устал, а на меня сваливает.

- Отдохнём, - говорю, - если ты устал.

- Вообще-то, надо ехать в ту сторону, там самое интересное.

Едем в ту сторону. Скоро впереди перед нами показалась большая гора и озеро, покрытое снегом. Дальше ехать вроде бы некуда, наверно, сейчас обратно повернём.

Но отец говорит:

- Это моя любимая гора. Правда красивая? Ты не находишь?

- Ну и что? Гора как гора.

- Да это вовсе не гора, а горушка.

Я взглянул ещё раз: страшная гора, мне показалось.

- Ничего себе, почти до самого неба!

- Она тут пейзаж делает, ты не находишь? - говорит отец.

- Вообще-то, хороший пейзаж, - говорю.

- Возьмём эту горушку штурмом? Не спасуешь?

- Что ты, - говорю, - разве на неё вскарабкаешься? Да если я на неё и залезу, а как слезу потом? Ты шутишь? Сам, если хочешь, лезь. Я тебя внизу подожду.

Смотрю: он как сумасшедший - что это с ним? - вскочил, расставил лыжи в разные стороны и полез на эту самую свою "горушку".

- Делай, как я! - кричит. - Слышишь? Вперёд, айда!

- Я потом, потом... - говорю.

- Да ты шутишь, какое "потом"! В кои-то веки дошли до горы. Кто может знать, что будет потом. Давай, давай! А ну, жми за мной!

- Зачем мне лезть туда? - говорю.

- Поглядим с высоты на окрестности.

- Хорошо тебе говорить. Неужели не понимаешь: гора-то огромная, а я маленький.

- Есть сколько угодно маленьких, которые лучше больших катаются с огромных гор.

- Где они? Ты их мне покажи. - Между прочим, хорошо, что здесь нет посторонних, никто не видит, как я боюсь.

Нехотя я попробовал так же, как он, расставить лыжи. Они сразу назад покатились, а я упал плашмя носом в снег. Попробуй теперь встань с этими лыжами. Лыжи встать мешают. Вот если бы их не было, сразу бы встал, а теперь мучайся...