- Сейчас увидишь, - говорит.

- Ничего не вижу, ничего не хочу, не подходи ко мне, слышишь?

- Слышу, слышу... Сейчас я тебе покажу.

- Не надо мне ничего показывать. Отстань от меня. Так и знал, что ты будешь воспитывать меня собственным примером.

- Ни за что на свете я теперь от тебя не отстану, - говорит он и лезет вверх.

Хоть бы он споткнулся. Хоть бы я куда-нибудь испарился от этих проклятых лыж. А лыжи бы ему оставил: пусть сразу на двух парах катается. Вдвое больше радоваться будет.

- Почему, - спрашиваю, - ты от меня отстать не хочешь?

- Вот ты на вершину такой горы залез, ведь это подумать только, как здорово. С таким человеком, как ты, я бы куда хочешь пошёл и был бы уверен, что ты меня не подведёшь.

- Знаю, знаю, куда бы ты со мной пошёл: в горы бы пошёл, а не "куда хочешь".

- Ну правильно, - говорит отец.

- Нет, неправильно, - говорю.

- А что ты имеешь в виду? - спрашивает.

- Зачем в горы-то ходить? Да меня тащить? Если все будут на горы лазать, смешно...

- Да все не могут.

- А ты думаешь, они плохие?

- Почему плохие? Они обыкновенные люди.

- А ты? Необыкновенный? Да?

- С чего ты взял? Да что ты ко мне придираешься?

- Потому что воспитываешь...

- Ну и что?

- А я не хочу. Катайся себе и катайся. А меня не воспитывай.

- Да ты кто такой, чтобы так разговаривать?

- Я ужасно злой!

- Почему?

- Потому что не получается.

- Злись сильнее, тогда получится.

Я лыжи снял и нарочно запустил их ему навстречу. Они в разные стороны раскатились. Пусть не думает, что меня всю жизнь можно таскать на разные вершины. Я сам буду делать, что захочу. Может, теперь он не будет думать, что на меня можно положиться. Все будут на меня полагаться - мне свои дела будет некогда делать. А у человека должны быть свои дела, а не только помогать старшим, я в этом уверен. Я пока не знаю, какие дела. Потом узнаю...