– Естественно, там было темно, – усмехнулась Ингрид. Рука ее на моем плече теперь лежала уверенней.

– Вы что-то путаете, мадам, я там был один, – вежливо, но твердо возразил мужчина, – совсем один... Я, простите, сидел в туалете, по пояс в этих, в фекалиях... Чуть не задохнулся. Если бы не дерьмо, я бы так там и сидел, пока не околел бы... И потом у меня нет жены. Я холостяк.

– Вы слышали мой стук? – спросил я.

– Какой стук? Ничего я не слышал, – сказал мужчина.

– Господи, значит, там еще один... – тихо сказала Ингрид.

– Думаю, там не один и не два, мадам. И если бы они знали, что тут неглубоко, попытались бы выбраться.

– Я нырял – стучал... Там хвостовая часть. Наверно, где-то неподалеку все остальное.

– Что же нам делать? – спросил мужчина. Он теперь качался рядом с нами, и было видно, что на место в лодке он уже не претендует.

– Ждать, – сказал я, – что нам еще остается. По логике вещей нас должны спасти. Иначе...

– Иначе – медленная мучительная смерть... – криво усмехнулся мужчина. – Сначала вы съедаете меня, потом один из вас съедает другого...

– Пока из нас вы менее аппетитный, – сказал я, давая понять, что поверил в его фекальную историю. – Но, думаю, перед акулами все равны.

– Акулы, – взметнул брови мужчина. – Разве здесь водятся акулы?

– Они везде водятся, – пожала плечом Ингрид.

– Вам-то что, вы в лодке... – сказал мужчина.

– Вы считается, что такая лодка акуле не по зубам? – сказал я.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – сказал мужчина и сделал вид, что ищет дерево, чтобы постучать по нему.

Я понял, что он уже вышел из стресса.

Остаток дня мы провели в тщетном ожидании помощи, благоразумно решив держаться близ места падения самолета – так нас быстрее найдут. Течения здесь не было, и мы болтались, вернее, крутились на месте, описывая окружность с радиусом метров в триста, вместе с оставшимся на поверхности багажом. Петр, так звали мужчину, был патологоанатомом, а затем переквалифицировался в зубопротезисты и круто поднялся в последние годы вместе с ценами на зубные протезы.