К Соломону Заха-ровичу присоединилась Анна Зиновьевна. Она переводит новости из "Нью-Йорк Пост". Несколько раз в месяц случалось, что они, плохо организовавшись, переводили одну и ту же новость. Свежеприехавшая Анна Зиновьевна и всегда сидевший в редакции Соломон Захарович враждуют молча. Между ними идет, как между сестрами Рогочинскими, соревнование, но профессиональное. Кто лучше знает английский. Кто переводит быстрее.

- Hello, ladies and gentlemen! - Мясистый седовласый юноша Ев-гений Ванштэйн, наш завтипографией, вошел с пачкой, увы, коррек-туры в уже измазанных типографской краской руках. В отличие от других русско-дельцев, Ванштэйн вставлял в речь английские фразы. Было ясно, что человек выше остальных и желает принадлежать к культуре страны, в которой издается газета.

- А где второй лодырь? - спросил меня Ванштэйн, указав на пус-тующий стул номер два у корректорского стола. - Как обычно, опаз-дывает?

Ванштэйн был владельцем части акций газеты и посему спра-ведливо считал себя вправе покомандовать, когда мог. Я лично относился к нему иронически. Для меня он был технарем из провинциальной Польши, появившимся в Соединенных Штатах еще ребенком. Простой человек Ванштэйн. В юности я работал с такими на заводах и стройках Украины. Он был мне понятен, как яйцо, и посему у нас были неплохие отношения. К тому же, увидев однажды мою Еле-ну - она пришла в редакцию за ключом от квартиры - Ванштэйн проникся ко мне уважением. Механизм в его черепной коробке, очевидно, сработал таким образом, что результат сложился в приблизительно следующую фразу (я прочел ее в глазах Ванштэйна): "Раз этот парень в очках имеет такую женщину в постели, следователь-но, он чего-то стоит. Он оказался за корректорским столом в нашей га-зете только потому, что свежеприехал".

- Сделай это сейчас. Моисей сказал, чтоб я поставил ее сегодня. Ванштэйн положил оттиски на стол.

Я брезгливо поворошил бумаги, ища начало. "Колонка Редактора".