- Good morning, Эдуард Владимирович... Моисей уже у себя?

- На ваше счастье, дорогой, босса еще нет. Но Ванштэйн уже зака-тывался. А вы опять поддавали вчера?

- Посетил Кони-Айленд с семьей и друзьями. Всего лишь.

- Надеюсь семья осталась жива после посещения Кони-Айленда?

- Ребенок был в полном восторге. Хохотала как безумная, вися вниз головой. У них там, знаете, есть колесо, которое вдруг оста-навливается на некоторое время, именно в момент, когда вы висите вниз головой. Останавливается лишь на несколько секунд, но вы-то если первый раз крутитесь с колесом, этого не знаете... Крики ужаса, дети, взрослые - все орут, а когда колесо опять трогается, раздается всеобщий дикий смех. Между нами говоря, диковаты американские развлечения...

- Да, особенно если выпить до этого бутылку водки...

- Ну, не бутылку, не преувеличивайте, Эдуард Вениаминович...

- Ага, мистер Львовский, изволили явиться, - Ванштэйн вышел из клетки зам-директора и остановился у корректорского стола, - ско-ро вы будете являться в редакцию только за чеком.

- Хорошо бы являться только за чеком. Господин Ванштэйн, сколько раз я Вас просил, не забывайте, пожалуйста, здороваться со мной, прежде чем вступать в беседу.

- Был бы я на месте Моисея, вы бы у меня поговорили, Львовский...

- Слушайте, господин Ванштэйн, кончайте Вашу демагогию, пожалуйста. Мы, корректоры, когда-нибудь задерживали выпуск газе-ты? Вы бы лучше навели порядок в типографии. Что там у вас твориться, а? Вчера опять потеряли оригинал статьи... Пьете вы там, что-ли?

- Львовский...

Но закончить фразу Ванштэйну не удалось. Вошел наш босс в шляпе и сером макинтоше, в темных очках, настоящий глава синдиката Murder Incorporation*, циничное и брезгливое выражение лица. За ним вошел тип в еврейском, любавичской секты наряде, пейсы из-под шляпы, борода.