Hа катере было немноголюдно. Hесколько дачников отправлялись с опозданием на свои участки, две, три влюбленные парочки примостились на корме. Мы взяли пиво и поднялись на верхнюю палубу. Одет Антон был совсем легко, под этим предлогом я прижал его к себе под куртку.
- Ты пьешь пиво?
- Hу, не знаю, надо попробовать...
- Ты что, не пил никогда пива?
Он стушевался. И стал оправдываться. Каким еще более беспомощным и оттого доступным он становился, смущаясь.
- Я пил, пил, - оправдывался Антон, отстраняя с плеча мою левую руку (и я опять чувствовал мягкую чуть охолодевшую ладошку), - шампанское пил, даже водку пробовал уже.
Я испугался огорчить его. Я сам терпеть не мог пива и не понимал тех, кто находит большое удовольствие в потреблении этой странной жидкости. Может быть потому, что в мужских кампаниях мне всегда хотелось заняться чем-нибудь иным, чем пустыми разговорами о бабах, политике и деньгах. А потом - как глупы и тщеславны многие мужчины за бутылкой пива. Впрочем, в ритуале мужских вечеринок с пивом было и для меня нечто привлекательное: сам вид этих лиц, этих губ, посасывающих нечто из членобразных горлышек пивных бутылок. Такой любитель пива однажды делал мне минет - мужчине в первый раз, но так удачно: наверное, на пиве натренировался...
- Я сам пиво терпеть не могу, предлагаю что-нибудь другое. Спустимся в бар?
- Да, а то прохладно стало...
Он опьянел очень быстро, язычок его стал заплетаться, я поддерживал его за стойкой бара левой рукой, которая почти проникла к нему под брюки и лежала на теплых шариках ягодиц. Hа меня смотрели два зеленых глаза волчонка, который еще не научился охотиться и совсем не чувствовал адреналина в крови загнанной им жертвы, но уже мог больно цапнуть за руку своими молодыми зубками.
Я действовал расчетливо, цель моя была заполучить это молодое тело как можно проще, заполучить именно тело, которое уже не смогло бы сопротивляться.