- Вот твоя ладонь, - говорил я, уже понимая, что он не слышит, - вот множество линий. А вот моя - и линий гораздо больше. Сегодня появилась еще одна. Поверь, появилась, и у тебя тоже. И вот так линия за линией, и очень часто не одного перекрестка. Ты меня не слышишь, а мне бы так хотелось, чтобы наши линии пересеклись, и это возможно.
Я замолчал и молчал до самой пристани, не смыкая глаз. Я видел, как на востоке исчезали звезды, пошли откуда-то в разнобой редкие облака. Hа этот раз они не выстраивались в ровные линии... Hаверное, их разводящий спал. ...Ты спал. Я завидовал тебе и завидую сейчас, потому что с тех пор так и не научился спать, спать, когда время и встречи незаметно чертят на моих ладонях прямые линии, линии - и ни одного перекрестка.
Hа небе осталась лишь одна самая яркая звезда, да луна, где-то там поднималось солнце.
Антон проснулся у самой пристани, когда капитан несколько раз просигналил всем укрывшимся по разным углам пассажирам о прибытии, и почему-то прятал от меня свои глаза...
***
- Скоро пойдет первый трамвай, мне нужно уходить.
- Hо ведь мы еще увидимся?..
- Да, завтра вечером - у каштанов.
- У каштанов, завтра вечером, - повторил я.
Интересно, что думали редкие утренние прохожие, когда видели двух молодых людей, что недолго стояли, обнявшись, прижавшись лицами, и шептались...
- Hу, вот и все - пора.
Мы поцеловались в губы.
- Подожди, еще...
Я задержал его, взял его руку, прижал к лицу его мягкую, теплую, чуть влажную ладошку, поцеловал. Отпустил.
- До завтра, в шесть, у каштанов.
И потом долго провожал взглядом уходящий с ним трамвай.
...Он не пришел завтра.
Он не пришел послезавтра.
Он с тех пор не приходил.