А молодые, только что созданные колхозы еще не окрепли, еще не могут дать хлеба вдоволь городам и рабочим поселкам. Правительство вынуждено было ввести карточную систему на хлеб и другие продукты, на промышленные товары.
Жило село садами. Выращивали фрукты: громадные груши-бергамоты, яблоки, прозрачные белосливы, абрикосы, виноград. Все это везли в город на рынок. Привозили оттуда муку, хлеб, соль, сахар, обувь, одежду… А теперь не стало хлеба. Опустели обе лавки кооператива. Отощали жители.
Говорят: беда одна не приходит. Посыпались беды на селение. Летом 1930 года сгорел маленький заводик по переработке табака, подожженный чьей-то злобной рукой. Потом погибли от филлоксеры чуть не все виноградники. Кровяная тля набросилась на плодовые деревья… Где работать молодежи? Куда приложить свои силы?
Сначала по призыву комсомола поехали молодые на великие стройки страны: на Магнитку, в Кузнецк и Караганду, на строительство Днепровской ГЭС и Ростсельмаша, шахт Донбасса. А потом, вслед за молодыми, потянулись и многие постарше, оставив свои дома и сады. Ехали в города и поселки, на заводы и стройки — туда, где давали, хотя и скудный, хлебный паек. Остались в селе старики да притихшие от голода дети.
Тихо в селении. Не слышно блеяния коз, кудахтанья кур. Редко пройдет, скользя, как тень, старик или старуха, опираясь на палку. Да перебежит дорогу одичавший, со впалыми боками, пес и скроется в зарослях сада.
Над крылечком небольшого деревянного дома, на листе железа, покрашенном поблекшей голубой краской, большими буквами написано: «Сельсовет» и выше — Герб СССР. На дверях большой замок. Повыше замка — записка: «Поехал в райисполком». И чья-то неразборчивая подпись.