– Где мадам?

– Какая мадам? – удивился я. – Моя жена?

– I fuck your wife!

Я пожал плечами, изображая полного идиота, и кивнул назад в сторону неподвижного белеющего в полусумраке лица Катрин, о которой совсем было забыл.

– Open! – нетерпеливо повращал он кистью, требуя, чтобы я поднял сиденье.

Я же послушно встал и откинул собственное кресло, словно приглашая его пройти и самому удостовериться, что я один. Так это араб и понял и, вытянув ногу, ударил снизу по сиденью соседнего кресла. Правило в любом единоборстве: не выставляй далеко впереди себя ногу. В следующее мгновение я уже захватил ее правой рукой, а ребром левой наотмашь ударил его в мошонку. Араб упал навзничь, вдобавок приложившись головой об пол, и, прежде чем он дал очередь из автомата, под моим каблуком хрустнуло его горло. Что было делать? Я уже слышал топот ног по проходу. Я схватил автомат, ужом нырнул под кресла по примеру моей мулаточки и успел на локтях проползти вперед несколько рядов вперед, чтобы оказаться у моих противников с тылу. Они же, их было двое, ничего не понимая и не видя опасности, наклонились над своим неподвижным товарищем. Такого момента у меня больше не будет – лежа, я прицелился и нажал на спусковой крючок.

Еще двумя террористами меньше. Однако я знал, что главные неприятности впереди. У меня не было ни малейшей уверенности, что я выйду живым из этой передряги, в которую я попал скорее по недоразумению, чем по собственному выбору. Можно было отбросить автомат подальше, сесть в кресло и строить удивленные глазки. Нет – это не вариант. Трое убитых. Разговор с нами будет короткий. Надо биться до конца. Без всякого цирка. Вот если бы меня хоть кто-нибудь поддержал. Но на это надежды не было. Первыми, спасая свою шкуру, меня заложат сами заложники. Поэтому я не стал с ними брататься, а только скомандовал: «Down!».