Петрович вдруг осерчал и схватил меня за рукав.

– Послушай, знаю я таких, как ты, смельчаков. Отличные ребята. Я им ношу цветы на кладбище. Так что точка. Без меня – ни шагу. Я тут за всех вас отвечаю. Подождем, что будет дальше.

Два часа прошло в томительном ожидании, но деньги не везли. В полдень главарь группы мрачно объявил, что его вынуждают на крайние меры. Если еще через час деньги не появятся, один из заложников будет убит. Скорее всего женщина – одна из двух стюардесс, находящихся в кабине...

– Вот теперь пора, – вздохнул Петрович и взял рацию.

– Шеф, – по-английски сказал он, – зачем убивать женщину, когда есть мужчина? Мы тут захватили агента. Он троих ваших убил. Можем передать безвозмездно.

– Кто это «мы»? – спросил голос в динамике.

– Как – кто? – очень естественно растерялся Петрович, обведя глазами салон. – Мы – пассажиры.

– Сколько вас?

– Много... Человек шесть.

– Пойдет один. В двух метрах от агента. Свяжите ему руки над головой. У вас «узи»?

– Три штуки, шеф, и его пистолет.

– Все взять с собой.

– Понятно, шеф, – кивнул Петрович и, выключив рацию, прошептал мне: – Клюнуло. А теперь вяжи мне руки своим галстуком.

– Как это?

– Вот так, особым узлом – дунешь и нет его...

...Держа Петровича под прицелом «узи», я довел его почти до середины первого салона, когда вдруг за моей спиной раздался спокойный властный голос:

– Don't move. Throw the shot-guns down.

– О'кей, – сказал я и, не оборачиваясь, бросил себе под ноги «узи», не спеша скинул с левого плеча второй, с правого третий... Оставался пистолет, оттопыривавший мой карман, не считая второго, слева на перевязи у Петровича под пиджаком, но голос за мной уже что-то сказал по-арабски в потрескивающую рацию, дверь в кабину открылась и из нее высунулся араб.

Все остальное произошло в течение трех секунд. Связанные над головой руки Петровича упали вниз – и прогремевший выстрел поставил красную точку на лбу открывшего дверь.