На его вопрос, что ей нужно, Матренка не ответила, а, став возле стола, за которым он сидел, молча потупилась.

- Что ты пришла так легко одетая? - посочувствовал Синьков. - Ведь холодно на дворе.

- Я пришла, чтоб попросить у вас немного денег. Мы сегодня не варили... Отец пьяный, мама больная. Вы добрый, не откажете...

Синьков участливо посмотрел на ее склоненное личико, тут же достал рубль и дал ей, погладив по русой головке.

Она поблагодарила, ласково взглянув в его глаза, и опять потупилась, держа деньги в руке.

Синьков с некоторым недоумением взглянул на нее.

- Ну? Еще что-нибудь надо? Говори, не стесняйся.

- Спасибо вам! Я так...

Она медленно подняла голову и опять ласково посмотрела.

Поймав этот взгляд, Никодим Федорович встал и взволнованно заходил по комнате, неясная мысль, что-то вроде "а что, если", шевельнулась у него в голове.

Она подошла к столу, облокотилась и продолжала молчать.

Синьков обнял девушку за плечи. Затем отошел и остановился, оглядывая ее.

Она робко улыбнулась. И Синьков решил...

Обнял Матренку за талию, он ласково притянул ее к себе и опустился на стул, посадив ее на колени.

Обнимая ее одной рукой, другой он нащупал ее маленькую грудь. Легкая улыбка блуждала по ее лицу. Он снова крепко поцеловал ее и спросил сдавленным голосом:

- Нравлюсь я тебе?

- Нравитесь...

- А раньше ни с кем не баловалась?

- Нет...

- А со мной будешь?

- Буду...

С нарастающим желанием он ласкал ее грудки, а потом его рука, как бы сама собой, скользнула ей под юбчонку.

Матренка зашевелилась, намереваясь слезть с колен.

- Чего ты? Это же я!

Она запрокинула головку ему на плечо и уже не шевелилась.

Теперь его рука жадно мяла ее заголившиеся ляжки.