Подобно многим молодым парам, они совершенно нереалистично смотрели на то, каким же должен быть секс. «Выстрел — осечка» — вот, пожалуй, наиболее удачное описание их сексуальных взаимоотношений после медового месяца; им долгое время не удавалось урегулировать ситуацию, вплоть до дня празднования пятнадцатилетия в браке. И вот что случилось. Дело в том, что Джим всегда искал (и, что еще хуже, думал, что нашел) «магическую пулю». Он пробовал что-то новое, пробовал обнимать Карен как-то по новому, укачивать ее, нежно касаясь самого ее чувствительного места, прислушиваясь к ее стонам и размышляя: «Вот, отлично, вот он, ключ, это поможет раскрыть ее сексуальную ярость».

В то время как Карен по-настоящему наслаждалась этими новыми прикосновениями, она научилась быть достаточно консервативной, умеренной в своих стонах. Потому что стоило Джиму услышать хоть один, он тотчас начинал вести себя в соответствии со старой доброй схемой, которую использовал вот уже в сотый раз во время занятий сексом.

Карен никогда не понимала, почему для того, чтобы выдавить один стон, нужно долго-долго молчать, но с Джимом было именно так и никак иначе. Он стал настолько предсказуем, что все то, что раньше разогревало ее жарче августовского полдня, теперь превратило ее в ледник. Джим же все больше расстраивался, думая так (но никогда не выражая это вслух): «Я знаю, что все делаю правильно. Это же сработало однажды! Так почему сейчас-то ничего не получается? Должно быть, я делаю это недостаточно мягко (или недостаточно быстро, или еще как-то)».

Встретившись с Джимом впервые, я попросил его выполнить несложное задание.

— Джим, — сказал я, — я хочу, чтобы сейчас ты отправился домой и заглянул в гардероб своей жены, а потом в свой гардероб. А потом расскажешь мне, если заметишь в них хоть какую-то разницу.

— Доктор Леман, для этого мне не нужно идти домой, — ответил он, — я наизусть знаю содержимое наших гардеробов.