Девушка между тем с недоумением рассматривала единственный предмет, который был у нее перед глазами: собственное тело. Она не могла понять, что это значит. Перебирая богатый лексический запас местных жителей, она не могла подобрать нужного слова, чтобы описать этот предмет, а тем более дать ему точное название. До настоящего момента ей не приходило в голову подвигать им, сделать какой-либо жест. Она оставалась неподвижной, будто ее невидимый скафандр продолжал сковывать ее.

А ее собеседник - на что он был похож? Тот факт, что она могла задать себе такой вопрос, был сам по себе уже обнадеживающим. К сожалению, ответ представлялся не таким легким, так как собеседника своего она почти не видела.

- Я никак не могу хорошо рассмотреть тебя, - сказала Мари-Шатт.

Собеседник был в некотором замешательстве:

- Что ты хочешь этим сказать? Я почти рядом с тобой.

Глаза Мари-Шатт расширились. Мобилизовав все свое воображение, она, конечно, могла себе признаться, что часть пространства, которое ее окружало, была несколько расплывчатой. Существо, вероятно, находилось именно там.

- Кстати, - осведомилось оно, - а чем ты видишь?

- Ну, естественно, моими...

Слово не приходило ей на ум. Это начинало раздражать ее. Тогда она перешла в контрнаступление.

- Если ты, как кажется, не испытываешь затруднений в общении со мной, то не будешь ли ты так любезен объяснить мне, как тебе это удается?

Ошеломленный собеседник возразил:

- Между нами установлена четкая связь: я вижу твои мысли, и ты видишь мои. Мне непонятны твои затруднения.

Мари-Шатт быстро осмыслила данные, предоставленные ей: их было достаточно, чтобы ситуация стала понятна ей.

Она тут же с необычайной точностью, создала в уме понятия для определения того, что она когда-то называла "глазами", "взглядом", "увиденным предметом", "своим телом" - в общем, всего того, что она мало-помалу обнаруживала.