Но вот он откидывается, оставляет ее губы и сдвигается чуть в сторону, охватывая ногами ее ноги. Он еще не хочет обладания. Но он склоняется над ней, рассматривая ее, вздрагивающую в свете луны. Он ощущает себя ее наездником. Губами и языком он начинает нежно лизать и целовать ее шею у ключицы, там, где бьется артерия, где натянуты сухожилия, затем губы его скользят к груди. Она вздрагивает, на этот раз сильнее, ее рот беспомощно открывается, словно она тонет. Он чувствует желание и удовольствие от того, как он ласкает упруго затвердевшее полушарие и прозрачную кожу, почти столь же прозрачную и плотную, как тонкая пленка перламутра. И пока его губы блуждают вокруг полушарий грудей, жаркая ладонь поглаживает ее подрагивающий живот, гладкое бедро, складку паха - он закрыл глаза, он пробуждает дрожь в этом сдавшемся на его милость теле, рождает в нем безмолвный крик, почти болезненное страдание, размытую вспышку радости. Она едва осмеливается касаться его. Вначале она вообще не решалась дотрагиваться до твердого юношеского тела, напряженно прижимавшегося к ней в момент, когда ее подхватывала яростная радость, которую она испытывала почти со стыдом. Она еще удивляется тому, как нежны его руки, которые она считала грубыми, как нежна кожа на груди, спине мужчины, и ее ладонь с маленькими, неумелыми и быстрыми пальчиками скользит по его плечу, предплечью, дыхание ее стало быстрым и прерывистым - она медленно тонет в своей чудесной радости. Он еще раз соскальзывает набок, крепко сжимает ее руками - одна его рука охватывает плечи, вторая - талию, ее бедро лежит на его согнутом колене.