Елена Тасманова

Ночь перед призывом

...Однажды моя подруга рассерженно заявила, что ее любовник ругается совершенно извращенным матом. Я поинтересовалась, как может звучать такое извращение. И моя подруга ответила: "Что ты скажешь, например, на такое трахайте меня горько в спину?" Я пожала плечами, и сообщила, что мне это очень знакомо. И рассказала эту немного грустную историю.

* * *

Временами жизнь бывает довольно гадкой, и от этого никуда не денешься. Впрочем, человеческая память избавляется от произошедших гадостей, закидывая воспоминания о них в запыленные уголки мозга, и эта способность памяти спасает от человека от ошизения. Я ползу в один из таких уголков, опираясь на острые локотки, пачкаю коленки жирной чердачной пытью, и подсвечиваю фонариком.

Мы лежим на тахте во флигеле его родителей. Вернее, я сижу, прислонившись к ковровой стенке, а он стоит на коленях, опустив голову, зарывшись руками под мою юбку. Он - мой мальчик. Пьяный, беспомощный мальчик, который хочет сделать меня женщиной.

Ночь нежна, что называется. Луна подозрительно подсвечивает в окошко. Тишина необычайная. Два часа ночи, или около того. После судорожного трехдневного загула деревня словно вымерла. Сегодня 15 ноября, та самая дата, которая указана на бумажке с предписанием явиться в военкомат для отправления службы, или как там это формулируется. Рано утром мой мальчик потопает в райцентр, вместе с еще тремя бритыми наголо личностями из нашей деревни. Мой мальчик тоже побрит - зачем, не знаю. Я трогаю его щетинку ладонью, и мне грустно.

Мой мальчик мычит. Был он пьян невообразимо, но к полуночи инстинкт взял свое. Я тоже приняла порядочно, и плохо соображала. Сначала мы боролись на этой тахте, как котята, иногда нас сносило вниз, и там он почему-то оказывался сверху, как более сильный, а я отчаянно ерзала по грязнейшему полу, втирая свое праздничное платье в куриный помет и луковую шелуху.