- Просто эрекция, - вздохнул он, обозревая вздыбившиеся трусы, и выбрался из суставчатой кровати, - утренняя, понимаешь.
- Глупости какие... - девушка отвернулась
В доме стояла тишина.
- А где родители? - поинтересовался он, одевая рубашку. Вопрос о штанах оставался открытым, потому что их просто не было.
- На работе.
- А мои брюки?
- Сушатся, - Каролина вздохнула. - Папа на них рыгнул чуть-чуть.
- Хороший у тебя папа.
- Да, - легко согласилась она. - Он добрый. Легко с людьми сходится. И очень гостеприимный. Если кто заглянет на огонек, то ни за что не отпустит, пока не накормит, напоит... "
И спать уложит. Мудак твой папа", - подумал Андрей, а вслух сказал:
- Мы, значит, одни?
- Значит, - улыбнулась она.
- А ты знаешь, что это значит?
Каролина вздохнула и потерла нос. Наверное, вопрос показался ей риторическим.
- Завтракать будешь?
- Я так рано не ем, - он покачал головой. Странно он чувствовал себя, без штанов, с напряженным членом, чуть прикрытым полами рубашки, наедине с этой спокойной красивой, пахнущей девственностью самочкой, возможно, совершенно голой под халатом. Но вместо привычного, механического утреннего возбуждения он чувствовал в себе нежность и глупое желание дарить радость.
Он подошел к ней поближе, ощущая нестерпимое желание коснуться ее, погладить ее по щеке, или хотя бы понюхать, как цветок. Каролина встретила его приближение со смущенной улыбкой.
Он взял ее за руку. Она не сопротивлялась, только пробормотала, с какой-то обреченной покорностью:
- Не надо.
Андрей с наслаждением вдохнул ее запах - аромат волос и свежего тела. Он мог поспорить, что девушка уже успела принять душ. Ранняя пташка.
- Повернись, - попросил он.
Она молча повиновалась.
Он обнял ее за плечи, и поцеловал в открытую шею.
- Так можно? - спросил он, оторвавшись от нежного, сладкого на вкус кусочка плоти.