- Оставайтесь-ка у нас. На дворе темно уже, поздно.
- И все Линке веселей! - захохотал Николай Степанович, от чего девушка покрылась красными пятнами. Андрей улыбнулся, посмотрел на Каролину - та быстро склонила голову, прячась от его взгляда.
Ему постелили в зале, на раскладушке. Какие-то идеи мелькали в его голове, была безумная мысль подождать, пока все уснут, прокрасться в девичий будуар, и по быстрому изнасиловать девочку. Он вяло обсуждал сам с собой тяготы и последствия этого шага, и на пути к счастливому разрешению проблемы крепко уснул.
Ему снились кентавры с мощными волосатыми грудями, как у сатиров, он разговаривал с ними, мчался по выбеленной снегом равнине, и, кажется, весело и удачно боролся, отбиваясь от них копытами - он сам был ниже пояса лошадью как бывает во сне, свою четвероногость он воспринимал как должное, и даже с каким-то удовлетворением. Кроме того, выше пояса он был женщиной, и тяжелые, налитые молоком груди немножко мешали ему отражать атаки агрессивно настроенных самцов. Момент пробуждения Андрей пропустил. С неохотой раскрыв глаза, уже ощущая ловко вдавленное в поясницу ребро раскладушки, он все еще упивался разгоряченным дыханием соперника.
- Вот соня, - услышал он.
И осознал, что запах лошадиного пота не исчез полностью. Сон мягко вползал в реальность. Хотя новый аромат изменился, слившись с чем-то, сладким, густым, как патока.
- Деточка моя, - пробормотал Андрей, с болью размыкая веки, - как сладко ты пахнешь...
Каролина наклонилась над ним, щекоча прядью волос:
- Проснулся?
Он утвердительно кивнул, и отбросил рукой одеяло.
Девушка тихо засмеялась, закусив нижнюю губу.