Сергей, судя по его действиям, был в этом опытен, потому что в те моменты, когда он целовал, покусывая, клитор, женщина вздрагивала всем телом и постанывала. Так же она стонала и тогда, когда его вездесущий язык глубоко погружался ей во влагалище и затем выскальзывал обратно, старательно лаская всю поверхность открытой навстречу сокровенной женской расщелины. Поцелуи Сергея щедро сыпались и на промежность Инны, ее ягодицы, внутренние стороны бедер. Ей, очевидно, эти ласки доставляли большое наслаждение: она порывисто прижимала обеими руками голову Сергея к своему телу, гладила его плечи и руки. Когда Сергей кончил ей в анус, оба любовники обессиленно опустились на песок, и силы вернулись к ним только через несколько минут. Тогда они побежали купаться, после чего Инна еще ласкала натруженный член своего любовника, обсасывая его красную с синим отливом головку и высасывая из нее по каплям остатки спермы.

Владик с трудом оторвался от приятных воспоминаний об увиденном на речном пляже: строгий голос учительницы был обращен к нему. Заметив, что он замечтался, она попросила его не отвлекаться. Сладкий туман грез растаял, но это, впрочем, вовсе не значило, что Владик сосредоточился на уроке. Нет, его мысли через минуту снова было далеко от литературы: он сидел за самым первым столом в классе, наискосок от учительского стола, учительница сидела вполоборота к столу, и взор Владика - о, конечно же, случайно! - упал на ноги учительницы. Эти ноги, ноги тридцатилетней женщины, были обтянуты прозрачной тканью колготок. Колготки были так прозрачны, что создавалось обманчивое впечатление, что их, колготок этих, и нет вовсе. Воображение Владика, рагоряченное эротическими воспоминаниями, быстро дорисовало то, чего не было видно под строгой черной юбкой, которая была предписанной неписаными учительскими правилами длины: прикрывала колени.