Таблетки подействовали через несколько минут: Владик заметил, что глаза Натальи затуманились, потом заблестели, ее речь стала сбивчивой, наконец, она, потеряв нить разговора, смущенно замолчала. Владик, не переставая пристально смотреть ей прямо в глаза, медленно встал из-за стола и на ватных ногах подощел к своей учительнице вплотную. Взяв из ее руки чашку, он поставил ее на стол (чашка почему-то при этом оказалась на краю блюдца и опрокинулась, разлив на скатерть чай, но глаза ни Владик, ни Наталья не обратили на это никакого внимания). Рука Натальи, теплая и мягкая, оказалась в руке Владика, и он стал целовать эту руку, сначала тыльную сторону ладони, потом саму ладонь, затем каждый пальчик в отдельности: Он чувствовал, как незнакомое доселе вдохновение захватывало его. Еще не зная, что он станет делать в следующее мгновение, словно подчиняясь чьей-то воле, он от ладони Натальи перебрался губами выше, к ее предплечью, заворачивая широкий рукав китайского халата, затем вдруг губы Натальи оказались очень близко от его губ, и как-то сам собой получился поцелуй. Он был долгим и страстным, этот первый поцелуй. Наталья обеими руками обняла Владика за плечи и впилась в его губы своими губами, горячими и сухими. Невольно наклонившись к ней, Владик обнял ее и ощутил под халатом стягивающий грудь Натальи бюстгальтер, который ему захотелось немедленно с нее снять. Нащупал завязанный пояс халата, кое-как развязал, потом стал расстегивать пуговицы халата. Натальины руки занялись тем же, и в считанные секунды дело было сделано: халат распахнулся. Не дожидаясь, когда Наталья совсем его сбросит, Владик нетерпеливо принялся сдвигать чашки бюстгальтера, торопясь обнажить скрытую им податливую женскую плоть. Вот, наконец, левая грудь извлечена из заточения, за ней правая. Наталья не давала ему прервать поцелуи, но краем глаза он увидел то, что с таким наслаждением могли теперь ласкать, мять, тискать его руки: белые шары грудей с большими навершиями розовых сосков.