Оставалось лишь гадать. Обоняние тут ему не помогло, он ощущал целый букет запахов (и запахи цветущей поляны, и запах пота на собственном теле, и запах мокрого белья, которое сушилось на веревке тут же рядом...) Блаженствуя, он пожирал глазами женские тайные места, пока мать через несколько минут не отошла в сторону. Увлеченная сбором ягод, она и не подумала посмотреть на лицо сына, иначе к своему удивлению и стыду она увидела бы, что Владик совсем не дремлет. Конечно, она поняла бы, что его глаза неспроста широко раскрыты. Но она на него даже не взглянула...

Зрелище наготы матери еще долго стояло перед глазами Владика. Теснились безумные мысли: она обычная грешная женщина, не надевающая трусов в жаркий день, у нее есть половые органы, мало чем отличающиеся от половых органов других женщин, значит, она должна быть так же сексуальна и жадна до наслаждений, как другие люди (ему невольно вспомнилось, как мать унизительно стыдила его, застав за мастурбированием в ванной, - теперь он лишь презрительно усмехнулся при воспоминании об этом бесславном для него случае). Странно - ему и в голову не пришло, что его мать и не может отличаться от других людей. И что, разве он продолжал бы ее бояться и уважать по-прежнему, если бы у нее были не развитые половые органы женщины, много и с удовольствием отдававшейся мужчинам, а инфантильные половые органы, как у девочки первоклассницы?

Невольно всплыло в памяти, как когда-то в детстве он разглядывал половые органы у девочки - первоклассницы, которая была года на три моложе его и ее звали Тая, - она ему позволила делать все, что ему хотелось, когда во время игр на заросшем кустарником деревенском пустыре он ловил ее, случайно поднял ее платье и обнаружил, что она без трусов.