Позднее Нед отозвал меня в сторонку, чтобы предупредить о Лео и Марике. Причина этого предупреждения: они были свингеры. Я громко рассмеялась.

– А какого черта ты говоришь это мне, зная, кто я такая? – ответила я с раздражением в голосе.

– Не удивляйся, если ты обнаружишь в доме человек двадцать, и от тебя будут ожидать, что ты будешь трахаться со всеми и с каждым из них, – сказал он.

– Мне это нравится. Увести меня из такого общества, все равно что отлучить папу римского от церкви.

В тот же вечер Нед и его подруга Анни пригласили меня отобедать с ними. Она была значительно моложе, чем он, и в двадцать один год была одной из самых знаменитых манекенщиц Голландии. Она читала мои книги и была очень взволнована предстоящей встречей. Однако, хотя она и была очаровательной, все же в ней чувствовался какой-то холод и отчуждение, возможно потому, что Нед следил за ней, как ястреб. Он, должно быть, знал из моей книги, что я люблю женщин в равной степени с мужчинами.

У него не было причин для беспокойства. Да, она была красивая девушка и очень мне понравилась, но я не чувствовала к ней физического влечения. Я должна сказать, что манекенщицы это не моя чашка чая, поскольку большинство из них слишком эгоистичны, чтобы свободно и без предрассудков отдаваться другим. Всегда можно отличить комнату манекенщицы по отметкам губной помады на зеркале.

Несмотря на то, что у Неда не было причин опасаться, что я попытаюсь украсть его подружку, он становился все более и более замкнутым. И в самом деле, после обеда он отвез меня домой и после этого я говорила с Недом только один раз, да и то по телефону. Однако, я признательна ему за то, что он представил меня двум из наиболее интересных в сексуальном отношении людей, которых я когда-либо встречала – Лео и Марике.

Несомненно, что я с нетерпением дожидалась обеда в их доме. Уже несколько дней у меня не было секса, и поэтому я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне нравится меняться партнерами, но мне не приходилось делать это много и часто с тех пор, как я ушла с поста дуэньи нью-йоркских мадам. И поэтому мне было наплевать, будет ли их только двое или все двадцать, я была к этому готова.